Обычно оппоненты из эксплуатационщиков пытаются оспорить реалистическую хронологию следующим аргументом. Мол, если бы неуправляемая цепная реакция началась бы в 1 час 23 мин 10 - 15 с, то автоматически сработала бы система управления защитой (СУЗ) по аварийным сигналам "превышение мощности" (АЗМ) и "превышение скорости нарастания мощности" (АЗС), которая является "неотключаемой в принципе". А раз она не сработала, то это означает, что в этот момент времени ничего аварийного не происходило. И поэтому, мол, хронология автора неправильная. Однако при этом факт массового и практически одновременного отключения всех ГЦН и другие подобные факты не отрицают, но и своих естественных объяснений им не дают из-за отсутствия таковых.

Автор с их первичным доводом согласился бы, если бы оппоненты заменили в своей аргументации всего два слова "сработала бы" на четыре очень похожих по смыслу слова - "должна была бы сработать". Ибо в нашей ситуации это "две большие разницы", как говорят в Одессе. Да, "неотключаемая" СУЗ должна была сработать, как только реактор начинал разгон на запаздывающих нейтронах, но не сработала. И это официально зарегистрированный факт, который не зависит ни от выбранной исследователем версии, ни от его желания или нежелания этот факт признавать. Прошло уже 19 лет, а естественного объяснения ему со стороны эксплуатационщиков до сих пор нет.

Тщательные исследования учёных показали, что СУЗ не сработала не только по сигналам АЗС и АЗМ, но и по отключению электропитания ГЦН и по аварийному сигналу (АС) по всем шести усилителям защиты по мощности (УЗМ). Более того, система управления реактором, оказывается, вообще не выработала аварийный сигнал АЗ-5, по которому все управляющие стержни должны были войти в активную зону реактора и полностью заглушить его, ни на один из вышеупомянутых аварийных сигналов, хотя обязана была его выработать при нормальной работе. И это тоже официально зарегистрированный факт, и тоже не зависящий ни от выбранной версии, ни от желаний исследователей.

Странная сложилась ситуация в аварийную ночь на 4-м блоке ЧАЭС с системой управления реактором. Основные приборы на щите управления, контролирующие состояние реактора, дают сигналы (и персонал видит их), что в реакторе началась неуправляемая цепная реакция, а автоматическая система управления вообще никак на них не реагирует. "Но ведь такого не может быть никогда!" - могут воскликнуть проектировщики реактора РБМК-1000 - "Ведь в системе управления было предусмотрено столько разных защит, что там, наверно, не было только "защиты от дурака". И с ними можно согласится при условии, что система управления работает в штатном режиме.

Но факт есть факт. И правильная версия причин Чернобыльской аварии просто обязана давать ему естественное объяснение. А такого объяснения нельзя найти ни в одной официальной версии, да, и в неофициальных тоже.

Очевидно, что эти факты достоверно могут объяснить только те, кто находился в аварийную ночь на пульте управления 4-го блока. Но, похоже, что объяснять им их сильно не хочется. Хочется о них вообще забыть, как будто их и не было вовсе. Тем более, что "иных уж нет, а те далече". Но объективный анализ причин и обстоятельств, приведших к Чернобыльской аварии, всё равно требует такого объяснения. Иначе анализ будет неполным, а её уроки не пойдут впрок.

Сам же автор, получивший уже некоторый жизненный опыт, вообще не верит в существование "неотключаемых в принципе" приборов или систем. Тем более, для наших "умельцев". И, тем более, в условиях, когда им самим всего за одну ночь "светит" премия в 400 руб 1986 года (это примерно 1000 долларов по нынешним временам), а их начальству, кроме премий, ещё и стремительный карьерный рост в министерстве.

Итак, свидетели эти противоестественные факты не объясняют. Но ситуация в этом вопросе не безнадёжна. Можно выразить уверенность, что со знанием дела их могут объяснить опытные эксплуатационщики, которые непосредственно управляли реактором и, как это говорится, "съели собаку" на реальной практике его управления. И поэтому хорошо знают не только официальную, парадную сторону процесса управления, но и неофициальную, т.е. реальную его сторону. Однако за прошедшие 19 лет и с их стороны не появилось никаких вразумительных объяснений. И это представляется очень странным, ибо они готовы активно спорить с вами о чём угодно, только не о том, что знают лучше всех.

Поэтому поиском ответа пришлось заняться учёным-атомщикам. И ответ был найден. Причём такой ответ, что поначалу ерить в него не хотелось. Оказалось, что такая "невозможная в принципе" работа системы управления реактором станет вполне возможной, если персонал проявит "солдатскую сообразительность" и использует, как бы это помягче выразиться,: "нештатные" средства управления. Об этом прискорбном факте официально сообщил атомный министр РФ А.Ю. Румянцев в своём недавнем официальном интервью:

"Поднять его (реактор - авт.) на большую мощность мешала работа защиты. Тогда оперативный персонал заблокировал её действие, одни кнопки расклинив, другие - заклеив скотчем".

Ну и ну! Такое, прямо скажем, уголовное обращение с реактором его создателям не могло присниться даже в самом страшном сне. А раз об этом открыто сообщило такое высокое официальное лицо, то и мы можем обсуждать это открыто. Хотя разговоры о подобных "вольностях" персонала 4-го блока в "чернобыльском" сообществе идут давно. Шкафы управления на 4-м блоке были открыты, доступны всему персоналу и с системой управления можно было делать всё, что хочешь.

Сам автор в этих шкафах не ковырялся. Поэтому не сможет передать молодому поколению СИУРов (старших инженеров управления реактором), между какими контактами какого реле надо вставить спички, какие кнопки на пульте управления надо заклеить скотчем, чтобы они не выскакивали и не приводили автоматическую защиту в действие, какие сигнальные кабели из каких блоков СУЗ или "Скалы" надо выдернуть, какие электрические сигналы и в каких местах надо зашунтировать, чтобы привести автоматическую систему защиты реактора в нерабочее состояние. На это могут указать только опытные эксплуатационщики, прошедшие суровую школу СИУРов. Если автор не ошибается, то на их языке такие действия имеют свой условный термин - "перейти на ручное управление". Конечно, подобные действия являются уголовно наказуемыми, поэтому никто из свидетелей-виновников на чернобыльском суде не захотел о них рассказывать. Да, и сейчас не хотят. Однако всё тайное, рано или поздно становится явным.

История со скотчем как средством управления перекликается с другой похожей историей. В середине 90-х годов автор написал статью, в которой сообщал, что ему доводилось слышать в "чернобыльском сообществе", что вопреки официальным утверждениям кнопка АЗ-5 нажималась уже после взрыва реактора, и тогда ряд известных аварийных фактов приобретает естественное объяснение. Это сообщение вызвало целую бурю негодования со стороны эксплуатационщиков и связанных с ними исследователей. От автора даже потребовали официально извиниться за напраслину, которую он возводит, мол, на искренних эксплуатационщиков 4-го блока. И это негодование продолжалось до тех пор, пока заместитель главного инженера по 2-й очереди ЧАЭС незадолго до ухода в мир иной честно не признался, что кнопку АЗ-5 персонал нажимал уже после "первого взрыва". И признался не в устном разговоре, а в своих официально опубликованных воспоминаниях. И только тогда негодующие прекратили выражать своё неискреннее негодование. Пишу "неискреннее", т. к. большинство из них и без автора прекрасно знало, что кнопка АЗ-5 нажималась после взрыва. Однако именно такого поведения требовало, по мнению автора, их стремление спасать честь ведомственного мундира любой ценой.

В свете вышесказанного уже не кажется излишне резкой оценка действий персонала ЧАЭС и его начальства, которую дал патриарх атомной отрасли, легендарный министр среднего машиностроения Ефим Павлович Славский, говоря о причинах Чернобыльской аварии после ознакомления с материалами расследования: "Дурьё на месте, дурьё в министерстве!". Атомщики-ветераны хорошо знают, что Ефим Павлович по своему характеру не был образцовым дипломатом и любил резать правду-матку прямо в глаза.